Глава Х. Морская кадриль

    Черепаха Квази глубоко вздохнул и вытер глаза. Он  взглянул
на Алису -- видно, хотел что-то сказать, но его душили рыдания.
    -- Ну,  прямо  словно  кость  у  него  в горле застряла, --
сказал Грифон, подождав немного. И принялся трясти Квази и бить
его по спине. Наконец, Черепаха Квази обрел голос и,  обливаясь
слезами, заговорил:
    -- Ты, верно, не живала подолгу на дне морском...
    -- Не жила, -- сказала Алиса.
    -- И, должно быть, никогда не видала живого омара...
    -- Зато я его пробова... -- начала Алиса, но спохватилась и
покачала головой. -- Нет, не видала.
    -- Значит,  ты  не  имеешь  понятия,  как принято танцевать
морскую кадриль с омарами.
    -- Нет, не имею, -- вздохнула Алиса. -- А что это за танец?
    -- Прежде всего, -- начал Грифон, --  все  выстраиваются  в
ряд на морском берегу...
    -- В  два  ряда!  --  закричал  Черепаха  Квази. -- Тюлени,
лососи, морские черепахи и все остальные. И как только очистишь
берег от медуз...
    -- А это не так-то просто, -- вставил Грифон.
    -- Делаешь сначала два шага  вперед...--продолжал  Черепаха
Квази.
    -- Взяв за ручку омара! --закричал Грифон.
    -- Конечно,  --  подтвердил  Черепаха Квази, -- Делаешь два
прохода вперед, кидаешься на партнеров...
    -- Меняешь  омаров  --  и  возвращаешься   назад   тем   же
порядком,--закончил Грифон.
    -- А потом, -- продолжал Черепаха Квази, -- швыряешь...
    -- Омаров! --крикнул Грифон, подпрыгивая в воздух.
    -- Подальше в море...
    -- Плывешь за ними! -- радостно завопил Грифон.
    -- Кувыркаешься разок в море! --воскликнул Черепаха Квази и
прошелся колесом по песку.
    -- Снова меняешь омаров! -- вопил во весь голос Грифон.
    -- И   возвращаешься   на   берег!   Вот   и   вся   первая
фигура,--сказал Квази внезапно упавшим голосом.  И  два  друга,
только  что, как безумные, прыгавшие по песку, загрустили, сели
и с тоской взглянули на Алису.
    -- Это, должно быть, очень красивый танец,--робко  заметила
Алиса.
    -- Хочешь посмотреть?--спросил Черепаха Квази.
    -- Очень,--сказала Алиса.
    -- Вставай, -- приказал Грифону Квази. -- Покажем ей первую
фигуру.  Ничего,  что тут нет омаров... Мы и без них обойдемся.
Кто будет петь?
    -- Пой ты, -- сказал Грифон. -- Я не помню слов.
    И они важно  заплясали  вокруг  Алисы,  размахивая  в  такт
головами  и  не  замечая,  что  то и дело наступают ей на ноги.
Черепаха Квази затянул грустную песню.

    Говорит треска улитке: ``Побыстрей, дружок, иди!
    Мне на хвост дельфин наступит -- он плетется позади.
    Видишь, крабы, черепахи мчатся к морю мимо нас.
    Нынче бал у нас на взморье, ты пойдешь ли с нами в пляс?
    Хочешь, можешь, можешь, хочешь ты пуститься с нами в пляс?

    Ты не знаешь, как приятно, как занятно быть треской,
    Если нас забросят в море и умчит нас вал морской!''
    ``Ох! -- улитка пропищала. -- Далеко забросят нас!
    Не хочу я, не могу я, не хочу я с вами в пляс.
    Не могу я, не хочу я, не могу пуститься в пляс!''

    ``Ах, что такое далеко? -- ответила треска. ---
    Где далеко от Англии, там Франция близка.
    За много миль от берегов есть берега опять.
    Не робей, моя улитка, и пойдем со мной плясать.
    Хочешь, можешь, можешь, хочешь ты со мной пойти плясать?
    Можешь, хочешь, хочешь, можешь ты пойти со мной плясать?''

    -- Большое спасибо,--сказала  Алиса,  радуясь,  что  танец,
наконец,  кончился. -- Очень интересно было посмотреть. А песня
про треску мне очень понравилась! Такая забавная...
    -- Кстати, о  треске,  --  начал  Черепаха  Квази.  --  Ты,
конечно, ее видала?
    -- Да,--сказала Алиса.--Она иногда бывала у нас на обед.
    Она испуганно замолчала, но Черепаха Квази не смутился.
    -- Не знаю, что ты хочешь этим сказать, -- заметил Черепаха
Квази,--но  раз  вы так часто встречались, ты, конечно, знаешь,
как она выглядит...
    -- Да, кажется, знаю, -- сказала задумчиво Алиса. --  Хвост
во рту, и вся в сухарях.
    -- Насчет  сухарей  ты  ошибаешься,  --  возразил  Черепаха
Квази. -- Сухари все равно смылись бы в море... Ну  а  хвост  у
нее, правда, во рту. Дело в том, что...
    Тут Черепаха Квази широко зевнул и закрыл глаза.
    -- Объясни ей про хвост, -- сказал он Грифону.
    -- Дело   в   том,--сказал  Грифон,--что  она  очень  любит
танцевать с омарами. Вот они и швыряют ее в  море.  Вот  она  и
летит  далеко-далеко. Вот хвост у нее и застревает во рту -- да
так крепко, что не вытащишь. Все.
    -- Спасибо, -- сказала Алиса. --  Это  очень  интересно.  Я
ничего этого о треске не знала.
    -- Если  хочешь, -- сказал Грифон, -- я тебе много еще могу
про треску рассказать! Знаешь, почему ее называют треской?
    -- Я никогда об этом  не  думала,  --  ответила  Алиса.  --
Почему?
    -- Треску много, -- сказал значительно Грифон.
    Алиса растерялась.
    -- Много треску? -- переспросила она с недоумением.
    -- Ну да, -- подтвердил Грифон. -- Рыба она так себе, толку
от нес мало, а треску много.
    Алиса   молчала   и   только  смотрела  на  Грифона  широко
раскрытыми глазами.
    -- Очень любит поговорить,  --  продолжал  Грифон.  --  Как
начнет   трещать,  хоть  вон  беги.  И  друзей  себе  таких  же
подобрала. Ходит к ней один старичок Судачок. С  утра  до  ночи
судачит!  А  еще  Щука забегает -- так она всех щучит. Бывает и
Сом -- этот во всем сомневается... А как соберутся все  вместе,
такой подымут шум, что голова кругом идет... Белугу знаешь?
    Алиса кивнула.
    -- Так  это  они ее довели. Никак, бедная, прийти в себя не
может. Все ревет и ревет...
    -- Поэтому и  говорят:  ``Ревет,  как  белуга''?  --  робко
спросила Алиса.
    -- Ну да, -- сказал Грифон. -- Поэтому.
    Тут Черепаха Квази открыл глаза.
    -- Ну, хватит об этом, -- проговорил он. -- Расскажи теперь
ты про свои приключения.
    -- Я  с  удовольствием  расскажу все, что случилось со мной
сегодня с утра,---сказала  неуверенно  Алиса.--А  про  вчера  и
рассказывать не буду, потому что тогда я была совсем другая.
    -- Объяснись, -- сказал Черепаха Квази.
    -- Нет,  сначала  приключения,  --  нетерпеливо перебил его
Грифон. -- Объяснять очень долго.
    И Алиса начала рассказывать все, что с нею случилось с  той
минуты,  как  она  увидела  Белого  Кролика.  Сначала  ей  было
немножко не по себе: Грифон и Черепаха Квази придвинулись к ней
так близко и так широко раскрыли глаза  и  рты;  но  потом  она
осмелела. Грифон и Черепаха Квази молчали, пока она не дошла до
встречи  с  Синей  Гусеницей  и  попытки  прочитать  ей  ``Папу
Вильяма''. Тут Черепаха Квази глубоко вздохнул и сказал:
    -- Очень странно!
    -- Страннее некуда! -- подхватил Грифон.
    -- Все слова не те, -- задумчиво произнес  Черепаха  Квази.
--Хорошо бы она нам что-нибудь прочитала. Вели ей начать.
    И  он  посмотрел  на  Грифона,  словно  тот имел над Алисой
власть.
    -- Встань и читай  ``Это  голос  лентяя'',--приказал  Алисе
Грифон.
    -- Как    все    здесь    любят    распоряжаться,--подумала
Алиса.--Только и делают, что заставляют читать. Можно подумать,
что я в школе.
    Все же она послушно встала и начала  читать.  Но  мысли  ее
были  так  заняты омарами и морскою кадрилью, что она и сама не
знала,  что  говорит.  Слова  получались  действительно   очень
странные.

    Это голос Омара. Вы слышите крик?
    -- Вы меня разварили! Ах, где мой парик?
    И попрапивши носом жилетку и бант,
    Он идет на носочках, как лондонский франт.

    Если отмель пустынна и тихо кругом,
    Он кричит, что акулы ему нипочем,
    Но лишь только вдали заприметит акул,
    Он забьется в песок и кричит караул!

    -- Совсем  непохоже на то, что читал я ребенком в школе, --
заметил Грифон.
    -- Я никогда этих стихов не слышал, -- сказал Квази. -- Но,
по правде говоря, -- это ужасный вздор!
    Алиса ничего не сказала; она села на песок и  закрыла  лицо
руками; ей уж и не верилось, что все еще может снова стать, как
прежде.
    -- Она  ничего  объяснить  не  может,  --  торопливо сказал
Грифон.
    И, повернувшись к Алисе, прибавил:
    -- Читай дальше.
    -- А почему он идет  на  носочках?  --  спросил  Квази.  --
Объясни мне хоть это.
    -- Это  такая  позиция в танцах, -- сказала Алиса. Но она и
сама  ничего  не  понимала;  ей  не  хотелось  больше  об  этом
говорить.
    -- Читай  же дальше, -- торопил ее Грифон. -- ``Шел я садом
однажды...''
    Алиса не посмела ослушаться, хотя и была уверена,  что  все
опять получится не так, и дрожащим голосом продолжала:

    Шел я садом однажды и вдруг увидал,
    Как делили коврижку Сова и Шакал.
    И коврижку Шакал проглотил целиком,
    А Сове только блюдечко дал с ободком.

    А потом предложил ей; ``Закончим дележ --
    Ты возьми себе ложку, я -- вилку и нож''.
    И, наевшись, улегся Шакал на траву,
    Но сперва на десерт проглотил он...

    -- Зачем читать всю эту ерунду,--прервал ее Квази,--если ты
все равно  не  можешь  ничего  объяснить? Такой тарабарщины я в
своей жизни еще не слыхал!
    -- Да, пожалуй, хватит, -- сказал Грифон к великой  радости
Алисы.
    -- Хочешь,  мы  еще станцуем?--продолжал Грифон.--Или пусть
лучше Квази споет тебе песню?
    -- Пожалуйста, песню, если можно, -- отвечала Алиса с таким
жаром, что Грифон только пожал плечами.
    -- О вкусах не спорят, -- заметил он обиженно. --  Спой  ей
``Еду вечернюю'', старина.
    Черепаха Квази глубоко вздохнул и, всхлипывая, запел:

    Еда вечерняя, любимый Суп морской!
    Когда сияешь ты, зеленый и густой, --
    Кто не вдохнет, кто не поймет тебя тогда,
    Еда вечерняя, блаженная Еда!
    Еда вечерняя, блаженная Еда!

    Блаже-э-нная Е-да-а!
    Блаже-э-нная Е-да-а!
    Еда вече-е-рняя,
    Блаженная, блаженная Еда!

    Еда вечерняя! Кто, сердцу вопреки,
    Попросит семги и потребует трески?
    Мы все забудем для тебя, почти зада-
    ром данная блаженная Еда!
    Задаром данная блаженная Еда!

    Блаже-э-нная Е-да-а!
    Блаже-з-нная Е-да-а!
    Еда вече-е-рняя,
    Блаженная, блажен-ная Еда!

    -- Повтори припев! -- сказал Грифон.
    Черепаха  Квази  открыл  было  рот, но в эту минуту вдалеке
послышалось:
    -- Суд идет!
    -- Бежим! --  сказал  Грифон,  схватив  Алису  за  руку,  и
потащил за собой, так и не дослушав песню до конца.
    -- А кого судят? -- спросила, задыхаясь, Алиса.
    Но Грифон только повторял:
    -- Бежим! Бежим!
    И прибавлял шагу.
    А ветерок с моря доносил грустный напев:

    Еда вече-е-рняя,
    Блаженная, блаженная Еда!

    Он звучал все тише и тише и, наконец, совсем смолк.