Глава IV. Как маленький Билл чуть не разбиллся

     Это  был  Белый  Кролик,  который  неспешно  трусил обратно, озабоченно
оглядываясь по сторонам, словно он что-то потерял, и  Алиса услышала, как он
бормочет про себя: "Герцогиня! Герцогиня! О мои бедные лапки! О моя  шерстка
и  усики!  Она  велит  меня  казнить,  это  и  хорьку  [11]  понятно!  И  где,
спрашивается, я  мог  их  обронить?" Алиса  сразу  же догадалась,  что  он
разыскивает  веер  и  пару белых  лайковых  перчаток,  и, по  доброте своей,
принялась их искать, но их нигде не было видно -- очевидно, все изменилось с
тех пор,  как  она плавала в луже слез, и большой  зал вместе со  стеклянным
столиком и маленькой дверцей исчез целиком и полностью.
     Очень  скоро  Кролик  заметил занимавшуюся  поисками  Алису  и  сердито
окликнул ее: "Эй, Мэри Энн, с какой стати ты тут ошиваешься? Беги немедленно
домой, и  принеси мне пару перчаток и  веер!  Быстро, бегом!"  И  Алиса  так
испугалась, что сразу же побежала туда, куда он показал, даже не попытавшись
объяснить ему, что он обознался.
     "Он принял  меня за горничную, -- сказала она себе на  бегу. -- Как  он
удивится, когда  узнает, кто я такая! Но лучше я все-таки принесу ему веер и
перчатки --  если,  конечно, сумею их найти." Сказавши  это, она подбежала к
изящному маленькому  домику,  на двери  которого висела  блестящая  латунная
табличка с  выгравированным именем "Б. КРОЛИК". Она  вошла,  не  постучав, и
поспешила  вверх по лестнице, боясь,  что ей встретится настоящая  Мэри Энн,
которая выставит ее из дома, не дав отыскать веер и перчатки.
     "Как, однако, это странно, -- сказала себе Алиса, -- быть на побегушках
у  кролика! Этак в следующий раз  Дина станет давать мне приказания!" И  она
стала воображать,  как  бы  это могло выглядеть: "'Мисс Алиса, идите  скорее
сюда, пора отправляться  на прогулку!' 'Минуточку, няня! Я должна следить за
мышиной норкой, чтобы мышь не убежала, пока не вернется Дина.' Вот только не
думаю,  -- продолжала она, --  что Дине позволят остаться в нашем доме, если
она так раскомандуется!"
     К этому  времени  она  оказалась в маленькой опрятной комнате со столом
возле окна,  и  на  столе, как она  и надеялась,  лежал веер  и две-три пары
маленьких  белых  лайковых  перчаток;  она  взяла  веер и  пару  перчаток  и
собиралась уже покинуть комнату, когда  ее взгляд упал на маленькую склянку,
стоявшую возле зеркала. На  сей раз там не было никакого  ярлыка  с надписью
"ВЫПЕЙ  МЕНЯ", тем не менее Алиса откупорила  пробку и  поднесла  склянку  к
губам. "Я знаю, наверняка случается что-нибудь интересное,  -- сказала она
себе,  --  стоит мне только  съесть или выпить что-нибудь; так что  я просто
посмотрю, что делает эта бутылочка. Надеюсь, она позволит мне снова вырасти,
потому что мне уже жутко надоело быть такой крохотулькой!"
     Так оно  и  случилось, и притом  гораздо  быстрее,  чем она ожидала; не
успела Алиса выпить и половину бутылочки, как голова ее уперлась  в потолок,
и ей  пришлось  пригнуться, чтобы не  сломать себе шею. Она быстро поставила
склянку, говоря  себе: "Этого вполне  хватит -- надеюсь,  я не  стану  расти
дальше -- а то ведь  я  и в дверь не пролезу  -- и зачем  я только так много
выпила!"
     Увы! Было  уже  слишком поздно для  этих благих мыслей! Она все росла и
росла,  и скоро ей пришлось встать на колени на пол,  но в следующую  минуту
места опять  не хватило,  и  она попробовала лечь, одним локтем уперевшись в
дверь, а другую  руку  завернув вокруг  головы.  Однако она  все  продолжала
расти, и, в качестве последнего средства, одну руку  высунула в окно, а одну
ногу  засунула в  каминную трубу,  сказав себе: "Больше  я  ничего  не  могу
поделать, что бы ни случилось. Что теперь со мной будет?"
     К счастью для Алисы, действие волшебной бутылочки на этом  закончилось,
и рост прекратился;  тем не менее, положение было весьма некомфортным, и при
этом  Алиса  не видела никакой  возможности  выбраться  из  комнаты, так что
неудивительно, что она почувствовала себя несчастной.
     "Дома  было намного приятней, -- подумала  бедная Алиса,  -- когда я не
делалась то больше, то меньше, и мной не командовали мыши и кролики. Я почти
жалею, что  полезла в ту  кроличью нору  -- и, все  же  -- все  же -- что ни
говори,  такая  жизнь  довольно интересна!  Хотелось  бы мне  знать, что еще
может  со мной случиться?  Когда  я  читала  сказки, я думала, что  ничего
такого  быть не может, а теперь я здесь, в самой гуще этого. Обо мне надо бы
написать книгу, право же,  надо!  И когда я вырасту,  я  напишу --  но я уже
выросла, --  добавила она огорченно, -- по  крайней мере, здесь  мне расти
больше некуда."
     "Но  тогда, -- подумала Алиса,  -- я уже никогда  не стану  старше? С
одной стороны,  это  удобно -- никогда не буду старухой -- но тогда придется
всегда учить уроки! О нет, это мне не нравится."
     "Глупая  ты, Алиса!  --  ответила  она себе. -- Как это ты можешь учить
здесь уроки? Ты  и сама-то тут еле помещаешься, а для учебников тут  и вовсе
места нет!"
     Она продолжала в  том же духе, занимая  то  одну сторону, то  другую, и
поддерживая таким образом беседу, но спустя несколько минут  услышала  голос
снаружи и замолчала, чтобы послушать.
     "Мэри Энн! Мэри Энн!, -- кричал голос. -- Неси сюда мои перчатки сию же
секунду!" Затем послышался топоток на лестнице. Алиса поняла, что это Кролик
пришел за ней, и задрожала так, что весь дом заходил ходуном, так как совсем
забыла,  что она  теперь  раз  в тысячу больше Кролика,  так что нет никаких
причин его бояться.
     Тем  временем  Кролик  подошел к двери  и попробовал  ее  открыть,  но,
поскольку  дверь открывалась внутрь,  и Алиса упиралась в  нее  локтем,  эта
попытка не принесла  успеха. Алиса услышала, как  он сказал  себе:  "Тогда я
обойду вокруг и заберусь через окно".
     "А вот и нет!",  -- подумала Алиса, и, подождав, пока Кролик, насколько
она  могла определить  на слух, окажется  под  окном, резко  высунула руку и
сделала  хватательное движение  в  воздухе. Ей  не удалось  ничего схватить,
однако она услышала вскрик и звук падения, а затем звон разбитого стекла, из
чего  заключила, что Кролик, по всей видимости,  упал на теплицу с огурцами,
или на что-то в этом роде.
     Затем раздался разъяренный  голос -- Кролика: "Пэт! Пэт! Где ты?" Затем
--  голос,  которого  она  прежде  не  слышала: "Знамо дело, тут  я! Яблочки
копаю,[12] ваш честь!"
     -- "Яблочки копаю", ну  конечно! -- сердито передразнил Кролик. -- Сюда
иди и помоги мне выбраться из этого! (Снова звуки бьющегося стекла.)
     -- Теперь скажи мне, Пэт, что это такое в окне?
     -- Знамо дело, рука, ваш честь! (Он произносил "ррука".)
     -- Рука, тупица! Кто  когда-нибудь видел руку такого размера? Посмотри,
оно заполняет окно целиком!
     -- Знамо  дело, оно так, ваш  честь; но все-таки это рука, что б там ни
было.
     -- Ладно, в любом случае, нечего ей здесь делать; иди и убери ее!
     После  этого  наступила  долгая  тишина,  и  Алиса лишь изредка слышала
шепот, вроде такого: "Знамо дело, не нравится мне это, ваш  честь, совсем не
нравится!"  "Делай,  что  тебе  сказано,  трус!"  В конце  концов она  снова
высунула руку подальше в  окно и опять  попыталась кого-нибудь  схватить.  В
этот  раз раздалось уже два вскрика, и еще  больше звуков бьющихся стекол.
"Как  много у  них теплиц! --  подумала Алиса.  -- Интересно,  что они будут
делать  дальше? Насчет того, чтобы  убрать  меня из окна,  так я бы  и  сама
хотела, чтобы  они сумели.  У  меня  нет  ни малейшего желания  оставаться
здесь, ни на минуту!"
     Она принялась  ждать;  какое-то время ничего не было  слышано, а  потом
задребежжали колеса маленькой тележки, и сразу множество голосов  заговорили
между собой:
     -- Где другая лестница?
     -- Я тут причем? Я должен был принести одну -- другую нес Билл!
     -- Билл! Давай тащи ее сюда, приятель!
     -- Так, ставь их у этого угла!
     -- Не, сперва свяжи их вместе -- так они и до половины не достанут!
     -- Ниче, достанут, не мелочись!
     -- Эй, Билл, лови веревку!
     -- Крыша-то выдержит?
     -- Там одна черепица шатается.
     -- Ой, падает! Головы берегите!
     (Грохот)
     -- Ну, и кто это сделал?
     -- Да Билл, небось!
     -- Кто полезет в трубу?
     -- Не, я не полезу! Лучше ты!
     -- Еще чего, делать мне больше нечего!
     -- Билл полезет.
     -- Эй, Билл! Хозяин сказал, тебе лезть в трубу!
     "Ага, стало быть, Билл должен  будет  спуститься в каминную трубу, так?
--  сказала себе Алиса. -- Ну, кажется, они все вешают на Билла! Не хотелось
бы мне оказаться на его месте!  Конечно,  этот  камин узкий, но, думаю,  я
могу малость лягаться."
     Она отодвинула ногу  вниз по  трубе, насколько могла, и подождала, пока
не услышала, как  какое-то маленькое животное (она  не могла угадать,  какое
именно) ползет, скребя коготками и приближаясь к ее ноге; затем, сказав себе
"Вот и Билл", резко наподдала ногой и принялась ждать, что будет.
     Сначала она услышала общий  хор: "Билл летит!", затем -- одинокий голос
Кролика:  "Ловите его, там, у изгороди!", затем наступила  пауза, а затем --
снова раздались голоса:
     -- Держите ему голову!
     -- Давай брэнди!
     -- Не придушите его!
     -- Как это было, старина? Что с тобой случилось? Расскажи нам всем!
     И,  наконец,  донесся  слабый  писклявый голос  ("Это  Билл",  подумала
Алиса):
     -- Ну, я толком не знаю -- больше не надо, спасибо, мне уже лучше -- но
я слишком  взволнован, чтобы  рассказать  вам...  все, что я знаю  -- что-то
налетело на  меня снизу,  как чертик-из-шкатулки,[13]  и  я  ка-ак взлетел, ну
словно ракета!
     -- Это точно, старина! -- согласились остальные.
     -- Мы  должны сжечь дом! -- сказал голос Кролика, и Алиса закричала  во
все горло:
     -- Только попробуйте, я на вас Дину напущу!
     Моментально установилась мертвая тишина, и Алиса  подумала: "Интересно,
что они сделают в следующий раз? Если бы у них было хоть немного ума, они бы
сняли крышу." Через-минуту другую они  снова задвигались, и Алиса  услышала,
как Кролик сказал: "Тачки будет достаточно, для начала."
     "Тачки чего?" -- подумала Алиса; однако ей не  пришлось долго гадать,
так как в  следующий момент  в окно градом посыпались  камешки,  и несколько
штук угодило ей в лицо. "Я прекращу это",  --  сказала она  себе и крикнула:
"Лучше не пытайтесь проделать это снова!", что вновь вызвало мертвую тишину.
     Алиса заметила с некоторым удивлением, что все  камешки  превращаются в
маленькие пирожные, как только падают на пол, и в голову ей пришла блестящая
идея. "Если я съем одно из этих  пирожных,  -- подумала она,  --  мой размер
наверняка изменится; а так как увеличиваться мне уже некуда, то, очевидно, я
должна уменьшится."
     Так что она проглотила одно пирожное и, к радости своей, убедилась, что
начала уменьшаться. Как только она стала достаточно маленькой, чтобы  пройти
в дверь, она выбежала из дома и  увидела целую толпу мелких животных и птиц,
ожидавших  снаружи.  Билл, бедная  маленькая  ящерка,  был  в середине;  его
держали  две  морские свинки,  поившие  его  чем-то из  бутылочки.  Все  они
бросились к Алисе, едва та появилась, но  она пустилась бежать со всех ног и
вскоре была уже в безопасности под сенью густого леса.
     "Первое, что я  должна сделать, -- сказала себе Алиса,  пока  брела  по
лесу, -- это вырасти до моего правильного роста; а второе -- отыскать дорогу
в тот чудный сад. По-моему, это самый лучший план."[14]
     План  получился,   без  сомнения,  отличный   --   изящный  и  простой;
единственная  трудность  состояла  в  том, что  Алиса  не имела ни малейшего
понятия, как воплотить его в жизнь.  Она настороженно  взглядывалась в чащу,
как  вдруг пронзительный  лай, раздавшийся  прямо над головой,  заставил  ее
поспешно вскинуть глаза.
     Огромный щенок смотрел на  нее сверху вниз большими  круглыми глазами и
нерешительно тянул лапу, пытаясь ее потрогать. "Ах  ты маленький бедняжка!",
-- сказала Алиса льстивым голосом  и попыталась  посвистеть ему, однако была
слишком напугана,  поскольку  подумала,  что щенок может быть голодным,  и в
этом  случае он  очень  даже  запросто  слопает  ее,  сколько перед  ним  ни
заискивай.
     С  трудом понимая,  что  делает, Алиса  подобрала маленькую  обломанную
палку  и  дала ее  щенку; тот, радостно взвизгнув, подпрыгнул в воздух всеми
четырьмя  лапами сразу,  и бросился на палку, и начал  демонстративно грызть
ее;  тогда  Алиса отскочила назад, за огромный  куст  чертополоха,  чтобы не
угодить ему под ноги, и в тот момент, когда она оказалась  с  другой стороны
куста,  щенок вновь набросился на палку, но в спешке не удержался на ногах и
кувырнулся через голову; тогда Алиса, думая, что это весьма похоже на игру с
ломовой лошадью,  и,  боясь  оказаться растоптанной  в  любой  момент, снова
обежала вокруг куста; тут  щенок начал серию коротких  атак на палку, всякий
раз пробегая очень недалеко вперед, зато далеко пятясь назад, и уже охрипнув
от непрерывного лая -- пока, в конце концов, не уселся совершенно умотанный,
часто дыша, высунув язык и полуприкрыв глаза.
     Алиса сочла, что это хорошая  возможность улизнуть, и пустилась бежать;
она остановилась  лишь тогда, когда  совсем выбилась  из сил и запыхалась, и
все равно лай щенка был еще хорошо слышен вдалеке.
     "И все же,  какой это  был миленький  щеночек!,  --  сказала Алиса; она
отдыхала, прислонившись  к стеблю лютика, и обмахивалась его листком. -- Мне
бы так хотелось обучить его всяким трюкам, если бы... если бы я только  была
подходящего размера! Ой,  я  же чуть не забыла, что мне нужно снова вырасти!
Так,  подумаем, как  же  это устроить? Наверное, я  должна что-то съесть или
выпить; вот только большой вопрос, что именно?"
     Действительно, это  был большой  вопрос. Алиса окинула взглядом цветы и
траву  вокруг, но не увидела решительно ничего, что выглядело бы пригодным в
пищу или для питья. Неподалеку от нее рос большой гриб,  высотой почти с нее
саму, и после того, как она заглянула под него, и по  обе стороны от него, и
за него, ей пришло в голову, что надо бы посмотреть, нет ли чего на шляпке.
     Так что  она поднялась на  цыпочки, вытянула шею и заглянула через край
гриба -- и незамедлительно встретилась  взглядом с большой  синей гусеницей,
которая сидела на шляпке, сложив руки, и  спокойно курила длинный кальян, не
обращая ни малейшего внимания ни на Алису, ни на что-либо еще.